28 августа немецкая промышленность усилила давление на правительство Фридриха Мерца, потребовав более жёсткой защиты от китайской конкуренции. Крупнейшие деловые объединения Германии призвали быстрее применять европейские защитные меры и изменить порядок антидемпинговых и антисубсидиционных расследований. Для страны, чей бизнес долгие годы выступал против торговых ограничений из опасения потерять доступ к китайскому рынку, это означает заметную смену позиции.
Перемена произошла не потому, что немецкие компании внезапно отказались от свободной торговли. Изменился сам характер отношений с Китаем. Прежняя модель строилась на взаимном дополнении: немецкая промышленность поставляла автомобили, оборудование и химическую продукцию растущей китайской экономике, а Китай снабжал Германию потребительскими товарами и недорогими комплектующими. Теперь китайские предприятия производят всё больше товаров, которые прежде покупали у Германии, и одновременно наращивают их продажу в Европе и на других внешних рынках.
Германский бизнес переходит от защиты открытого доступа к китайскому рынку к требованиям защитить европейский рынок, поскольку прежнее разделение труда сменилось прямой промышленной конкуренцией.
Торговый баланс показывает масштаб перемен
В 2025 году Китай вновь стал крупнейшим торговым партнёром Германии по общему обороту товаров. На первый взгляд это подтверждает прочность прежних связей. Однако состав торговли говорит об обратном. По данным Федерального статистического управления Германии, импорт из Китая вырос на 8,8%, до 170,6 млрд евро, тогда как немецкий экспорт в Китай сократился на 9,7%, до 81,3 млрд евро. Дефицит Германии в двусторонней торговле увеличился примерно на 22 млрд евро и приблизился к 90 млрд евро.
Разрыв продолжил увеличиваться и в 2026 году. За первые пять месяцев немецкий импорт из Китая вырос ещё на 6,2%. Крупнейшими статьями ввоза стали вычислительная техника, электрические и оптические изделия, электрооборудование и машины. Германия покупает у Китая уже не только товары массового спроса. Значительную часть поставок теперь составляет промышленная и технологическая продукция.
Сокращение немецкого экспорта отражает не один неблагоприятный год, а структурную перемену. Китайская экономика растёт медленнее, внутренний спрос остаётся сравнительно слабым, а местные предприятия замещают импорт собственным производством. Немецким компаниям становится труднее продавать в Китае именно те товары, которые долго обеспечивали им высокую прибыль: автомобили, производственное оборудование и химическую продукцию.
При этом китайские производители всё активнее выходят на европейский рынок. Исследование государственного банка развития KfW показывает, что набор экспортных товаров Германии и Китая становится всё более похожим. В импорте других стран Европейского союза доля немецких автомобилей снизилась с 33% в 2012 году до 29% в 2024 году, а китайских выросла примерно с 1% до 4%. В машиностроении немецкая доля уменьшилась с 30% до 28%, китайская увеличилась с 7% до 10%. В химической промышленности доля Германии упала с 22% до 18%, а Китая выросла с 2% примерно до 6%.
Как закончилась эпоха взаимодополняющей торговли
Сотрудничество с Китаем было одной из основ немецкой промышленной модели первых двух десятилетий нынешнего века. Китайская урбанизация, строительство заводов и рост среднего класса создавали огромный спрос на немецкое оборудование и автомобили. Производители получали доступ к быстро растущему рынку, а Германия укрепляла экспорт и занятость, не отказываясь от дорогой квалифицированной рабочей силы.
У этой модели с самого начала были уязвимости. Для работы на китайском рынке иностранным компаниям нередко приходилось создавать совместные предприятия, переносить часть производства и делиться технологическими знаниями. Пока объёмы продаж росли, эти условия воспринимались как приемлемая плата за доступ к рынку. Однако китайская промышленная политика была направлена не только на расширение производства, но и на освоение более сложных технологий. Местные предприятия постепенно стали конкурентами бывших поставщиков и партнёров.
Особенно ясно это видно в автомобильной отрасли. Немецкие концерны десятилетиями занимали сильные позиции в Китае, однако переход к электромобилям изменил расстановку сил. Китайские компании быстрее вывели на рынок широкий ряд электрических моделей, сформировали собственную сеть поставщиков аккумуляторов и научились сочетать низкую цену с современным программным обеспечением. Теперь немецкие производители уступают им часть китайского рынка и одновременно сталкиваются с их наступлением в Европе.
Похожая перемена происходит в машиностроении, энергетическом оборудовании и химической отрасли. Китай всё меньше зависит от простой сборки изделий из иностранных деталей. По оценке KfW, доля товаров, которые в стране лишь собирались из импортных компонентов, сократилась с 55% китайского экспорта в 2001 году до 20% в 2024 году. Всё большая часть стоимости создаётся внутри Китая, а местные производители контролируют больше звеньев производственной цепочки.
Почему промышленники заговорили о защите
Главный довод германского бизнеса состоит в том, что европейские и китайские предприятия работают в неодинаковых условиях. Федеральное объединение германской промышленности указывает на государственную поддержку в Китае, ценовое давление и преимущества, которые, по его оценке, китайским экспортёрам даёт валютный курс. Объединение считает, что совокупность этих факторов позволяет отдельным китайским поставщикам предлагать товары на 30–40% дешевле немецких. Это оценка промышленного объединения, а не установленный для всей китайской продукции размер ценового преимущества.
Более широкую картину представила в июне Организация экономического сотрудничества и развития. Она изучила данные крупных предприятий в пятнадцати промышленных отраслях и пришла к выводу, что с 2005 по 2024 год китайские компании в среднем получали в три-восемь раз больше государственной поддержки относительно выручки, чем предприятия в странах организации. По расчётам исследователей, с субсидиями может быть связано почти 60% прироста мировой доли китайских компаний, расширявших своё присутствие на рынке.
Эти выводы требуют осторожной интерпретации. Государственная помощь не объясняет всей конкурентоспособности Китая. Китайские предприятия пользуются преимуществами крупного внутреннего рынка, развитой сети поставщиков, высокой скорости внедрения новых технологий и значительных частных вложений. Пекин отвергает обвинения в том, что промышленность получает несправедливое преимущество благодаря субсидиям или заниженному курсу юаня. Для европейских властей вопрос состоит не в том, есть ли у китайской промышленности собственные сильные стороны, а в том, могут ли государственная поддержка и избыток производственных мощностей причинять доказуемый ущерб европейским производителям.
Именно поэтому немецкие объединения требуют прежде всего не всеобщих пошлин, а более быстрого применения уже существующих правил. Федеральное объединение германской промышленности предлагает сократить сроки разбирательств, шире использовать защитные меры и при необходимости объединять близкие группы товаров в одном расследовании. Германская торгово-промышленная палата также считает, что у Европейского союза и Всемирной торговой организации достаточно правовых средств, однако решения принимаются слишком медленно.
Европейские правила не рассчитаны на такую скорость
Антидемпинговые меры должны опираться на доказательства. Европейской комиссии необходимо установить, что товар продаётся дешевле его нормальной стоимости, европейская промышленность несёт ущерб и между импортом и этим ущербом существует прямая связь. Антисубсидиционное расследование требует подтвердить наличие государственной поддержки. Такая процедура защищает торговую политику от произвольных решений, но занимает месяцы, а иногда и больше года.
Для отрасли, в которой цены быстро падают, этого времени может быть достаточно, чтобы европейский производитель потерял заказы, сократил мощности или ушёл с рынка. Когда расследование завершится, восстановить производство будет сложнее, чем ввести пошлину. Поэтому промышленники добиваются не отмены требований к доказательствам, а более раннего вмешательства и оценки не только отдельных товаров, но и связанных с ними производственных цепочек.
Евросоюз уже применяет такой подход в отдельных отраслях. Он ввёл дополнительные пошлины на произведённые в Китае электромобили после расследования государственной поддержки, а в 2026 году установил антидемпинговые пошлины на ряд китайских промышленных товаров, включая бесшовные баллоны высокого давления и плавленый глинозём. В последнем случае Европейская комиссия совместила пошлины с беспошлинной квотой, чтобы защитить европейских производителей и одновременно не лишить перерабатывающие предприятия необходимого сырья.
Этот пример показывает сложность задачи. Китай может быть одновременно конкурентом и незаменимым поставщиком. Резкое ограничение импорта способно поддержать одного европейского производителя и повысить расходы десятков его потребителей. Защитная политика потребует различать отрасли, в которых Европа сохраняет собственные мощности, товары, от которых она критически зависит, и случаи, где восстановление производства обойдётся дороже возможной выгоды.
Мерцу предстоит изменить позицию Германии
До сих пор осторожность Берлина была одним из главных препятствий для более жёсткой линии Евросоюза. Франция, Италия и Испания чаще выступали за расширение торговой защиты, тогда как Германия учитывала интересы концернов, глубоко связанных с китайским рынком. Автомобильная отрасль особенно опасалась ответных мер. В 2024 году её объединение выступало против европейских пошлин на электромобили китайского производства.
Теперь эта позиция пересматривается. Руководство Volkswagen указывало на отсутствие дополнительных пошлин для ввозимых из Китая подключаемых гибридов и предлагало правила, которые увеличили бы долю произведённых в Европе деталей. После критики в китайских средствах массовой информации компания смягчила формулировки. Этот эпизод хорошо показывает положение немецких концернов: они хотят защитить продажи в Европе, но по-прежнему зависят от производства, партнёров и покупателей в Китае.
Мерц уже поручил правительству подготовить предложения по сокращению торговых перекосов между Евросоюзом и Китаем. Однако внутри коалиции сохраняются разногласия, а официальная линия сочетает два трудно совместимых положения: Германия должна уменьшать опасную зависимость, но Китай остаётся важнейшим экономическим партнёром. Поддержать защитные меры в принципе проще, чем договориться, какие товары они должны охватывать и какую цену Европа готова заплатить за возможный ответ Пекина.
Для канцлера спор имеет и общеевропейское значение. Торговую защиту вводит не Германия, а Евросоюз. Если Берлин присоединится к странам, требующим более быстрых и широких мер, в Брюсселе возникнет прочная политическая основа для ужесточения курса. Если Германия снова займёт осторожную позицию, европейская политика останется набором отдельных расследований, а промышленники будут считать её запоздалой.
Цена бездействия и цена защиты
У Германии нет решения без потерь. Бездействие увеличивает риск закрытия предприятий, снижения занятости и утраты производственных навыков. Для малых и средних компаний угроза особенно велика: у них меньше возможностей перенести производство, открыть завод в Китае или выдержать продолжительное падение цен. Крупные концерны могут приспособиться, перемещая капитал между странами, тогда как поставщики часто привязаны к одному региону и нескольким заказчикам.
Широкие ограничения также несут издержки. Они способны повысить цены на оборудование и детали, замедлить энергетическое переустройство и вызвать ответные меры против немецких автомобилей, химической продукции и машин. Китай контролирует значительную часть поставок отдельных видов сырья, аккумуляторов и компонентов. Если торговый спор затронет эти товары, защита внутреннего рынка может одновременно усилить зависимость тех отраслей, которые используют китайскую продукцию.
Есть и риск, что пошлины станут заменой внутренним реформам. Проблемы немецкой промышленности не сводятся к китайской конкуренции. Высокие цены на энергию, медленные согласования, нехватка квалифицированных работников, слабые вложения в инфраструктуру и сложное регулирование также ухудшают положение предприятий. Торговая защита способна дать им время, но не может сама по себе сделать производство дешевле, ускорить строительство электросетей или повысить производительность.
| Возможный курс | Преимущество | Основной риск |
|---|---|---|
| Сохранение нынешнего подхода | Низкая вероятность немедленных ответных мер Китая | Дальнейшая потеря доли европейского рынка |
| Точечная и ускоренная защита | Поддержка наиболее уязвимых отраслей при сохранении торговли | Сложность расследований и перенос поставок через третьи страны |
| Широкие ограничения и требования к местному производству | Сильный стимул размещать заводы и закупки в Европе | Рост цен, ответные меры и перебои с комплектующими |
Наиболее вероятен выборочный курс
Полный торговый разрыв с Китаем маловероятен. Масштаб взаимных связей слишком велик, а европейская промышленность нуждается в китайских компонентах и самом китайском рынке. Столь же маловероятно возвращение к прежнему положению, при котором Берлин последовательно сдерживал защитные инициативы Брюсселя. Политическое пространство для такого курса сокращается вместе с экспортом и долей немецких компаний на рынке.
Наиболее вероятен промежуточный вариант: ускорение расследований, более частое применение защитных пошлин, требования к происхождению комплектующих при государственных закупках и поддержке предприятий, а также стимулы для размещения китайского производства в Европе. Такой подход позволит отличать импорт готовой продукции от вложений в европейские заводы. Однако он потребует единых правил, иначе государства Евросоюза начнут конкурировать друг с другом за китайские инвестиции, предлагая субсидии и исключения.
Для компаний это означает, что происхождение продукции становится таким же важным, как её цена и качество. Немецким производителям придётся доказывать вклад европейских предприятий в конечный товар, пересматривать поставки и готовиться к разным условиям торговли по отдельным группам продукции. Китайские компании, вероятно, будут активнее создавать заводы в Европе и привлекать местных поставщиков, чтобы сохранить доступ к рынку.
Что меняется для европейской промышленности
Новый спор касается не только торговли с Китаем. Он определит, какой станет промышленная политика Евросоюза. Европа может ограничиться защитой предприятий от доказанного демпинга и субсидий. Она может пойти дальше и связать доступ к своему рынку с местным производством, экологическими требованиями и передачей части технологий. Во втором случае граница между торговой защитой и промышленной политикой станет менее отчётливой.
Для инвесторов важнее всего будет не общий уровень напряжённости, а выбор отраслей. Производители стали, химических материалов, энергетического оборудования, аккумуляторов и автомобилей могут получить дополнительную защиту. Одновременно компании, зависящие от дешёвых китайских компонентов, столкнутся с ростом затрат. Выигрыш одной части промышленности способен оказаться расходом для другой, поэтому каждое решение придётся оценивать по всей производственной цепочке.
Германия долго исходила из того, что открытый китайский рынок необходим её промышленности. Теперь предприятия всё чаще говорят о необходимости защитить собственный рынок. Это не отказ от торговли, а признание того, что прежний обмен перестал быть взаимодополняющим. Китай стал одновременно поставщиком, покупателем и прямым соперником. Политика Берлина должна учитывать все три роли.
Главная перемена уже произошла не в таможенных правилах, а в позиции немецкого бизнеса. Опасение ответных мер Пекина никуда не исчезло, однако к нему добавился другой страх: если Европа будет действовать слишком медленно, защищать вскоре придётся уже не долю рынка, а само существование отдельных производств. Поэтому спор о Китае становится для Германии спором о том, какую промышленную базу страна намерена сохранить и сколько готова за это платить.
